Время в игре: 2015, ноябрь


Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru
15.11.15 Прошлая неделя молнией пролетела мимо нашего форума, унося с собой нашу первую акцию. Сегодня же мы рады объявить, что прием всех злодейских злодеев, негодяйских негодяев и отпетых мошенников проводится по упрощенному шаблону анкеты. Excelsior!
08.11.15 Мы открылись! В честь открытия прием абсолютно всех персонажей вселенной Marvel проводится по упрощенному шаблону анкеты.

Marvel: New Edge

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Marvel: New Edge » Прошлое » [11.08.1998] I'm yours, you're mine


[11.08.1998] I'm yours, you're mine

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s6.uploads.ru/LHMwj.png


¤ Время и дата:
11 августа 1997

¤ Место:
Восточная Европа, Трансия

¤ Участники и очередность:
Wanda Maximoff; Pietro Maximoff


¤ Краткое описание:
Близнецы - это всегда немного больше

+1

2

Пьетро вот-вот должен вернуться. Ванда сидит на шатком, расхлябанном деревянном стуле, у распахнутого настежь окна, в руках у нее игла, цветные нитки и кусок ткани, которая вскоре превратится в красивое вышитое полотенце. Близнецы живут здесь уже почти четыре месяца - долгий срок для тех, кто оседлой жизни предпочитает постоянные перемещения, и, кажется, их жизнь начинает постепенно налаживаться. Пьетро хватается за любую подработку, которая находится в небольшом, домов на тридцать селении, а Ванда приноровилась вышивать ткань на продажу: ряды стяжков выходят ровными, плотными, и постепенно безликий обрезок расцветает ярким узором. Еще она иногда помогает соседкам по хозяйству: рыхлая, белокожая Маришка держит двух коров - от нее Ванда уходит с полной банкой парного молока, а Вилена сама печет хлеб и всегда угощает Максимофф свежей, душистой буханкой и ватрушками - с творогом или яблоками. Ванде здесь нравится. Пожалуй, они могли бы остаться здесь насовсем.
Ветер приносит с улицы задорные переругивания торговок на рыночной площади и смех соседских ребятишек. Пьетро задерживается, но Ванде известны причины его опоздания. С тех пор, как они здесь поселились, он является предметом обожания всех женщин в селении в возрасте от четырнадцати до сорока. Вьющихся вокруг девиц брат встречает благосклонно, шутит с ними, смеется. Заигрывает. А кого-то даже приглашает на свидание. Ванда вздыхает. Она знает, что так - правильно, так и должно быть, но каждый раз, когда она думает о том, что брат проводит время не с ней, она как будто ощущает болезненный укол в груди. Каждый раз, когда его нет рядом, она ощущает себя одинокой, потерянной и никому не нужной.
С тех пор, как тот парень пытался взять ее силой, Ванда старается сторониться людей. В особенности, мужского пола. Одна лишь мысль о том, что он мог касаться ее - он или кто-то другой - повергает ее в холодный, липкий ужас. Ей хочется быть любимой, но она боится. Конечно, у нее есть Пьетро, он любит ее, а она - его, но эта совсем не та любовь, которой жаждут девушки ее возраста. Она любит его так сильно, что в последнее время ей перестает хватать эмоций, чтобы выражать эту любовь. Ей хочется чего-то другого, гораздо большего. Таких отношений, которые завязываются у Пьетро с девушками из деревни.
Ванда знает, что они смеются у нее за спиной, перешептываются. Тычут пальцами ей вслед, когда она идет по рынку в своих заношенных, выцветших цыганских одеждах. Они считают ее странной. Нелюдимая, сторонящаяся всех, кроме своего брата - полная противоположность ему, она становится объектом скрытых, но злых насмешек.
Они смеются над ней, но приходят в восторг при виде Пьетро. Высокий, статный, широкоплечий, он приковывает к себе взгляды не только молоденьких девушек, но и женщин постарше. Выйди он на улицу, облаченный в грязные лохмотья, они и тогда нашли бы его привлекательным. Ванда сердито фыркает.
Порой, когда она видит его в обществе сельских красоток, она представляет себя на месте одной из них, воображая рядом какого-нибудь другого парня. Такого же красивого, сильного и заботливого, как Пьетро. Такого, которого она будет любить так же сильно.
Да, она завидует, но пока еще не может понять кому именно: близнецу - потому что он не испытывает никаких проблем в общении с противоположным полом или девушкам - потому что они могут вести себя с ним не как с братом.
Робкий стук в дверь отвлекает Ванду от ее занятия. Отложив вышивку в сторону, она в четыре широких шага пресекает крохотную комнатушку. На пороге неуверенно мнется очередная обожательница Пьетро: девушка с тугими, длинными косами и россыпью задорных веснушек на миловидном лице. В руках она сжимает корзину.
- П-привет, - чуть заикаясь произносит она при виде Ванды. Ванда знает ее - Патрина, ее отец содержит одну из самых богатых ферм в восточной части селения. В отличие от остальных деревенских девушек, Патрина всегда добра к Максимофф и не сквернословит у нее за спиной. Это делает ситуацию еще хуже.
- Я принесла яблоки для твоего... Для вас с Пьетро. Они из нашего сада. Ешьте на здоровье, - Патрина запинается лишь на мгновение, но Ванда знает, что она хотела сказать.
«Я принесла яблоки для твоего брата».
Наверное, что-то отражается у Ванды на лице, потому что прежде, чем она успевает выдавить хотя бы «спасибо», Патрина всовывает корзину ей в руки и убегает, оставляя Максимофф растерянно сжимать плетеную ручку.
Проводив Патрину взглядом, Ванда затворяет ветхую скрипучую дверь и возвращается в комнату, оставляет корзину на столе. Яблоки в ней круглые, крупные и красные - отбирали тщательно. С любовью.
При их виде Ванду охватывает злость.
- Да пропади ты пропадом! - проклятье никому особенно не посвящено и адресовано в пустоту. Она хватает корзину и с яростью швыряет ее на пол. Яблоки с глухим перестуком рассыпаются по полу, разбегаются по сторонам, катятся под кровать. Одно, особенно спелое, оказывается у Ванды под ногами, она в сердцах пинает его, и то, сверкая наливными боками, отлетает к порогу.

+1

3

Опершись на рукоять топора обеими руками, молодой юноша устало склонил голову. Пара минут для того, чтобы перевести дух и довести дело до самого конца. Перебравшись в это небольшое поселение, значительно отдаленное от средних и крупных городов, близнецы сумели, наконец, оказаться на месте, которое им обоим хватило смелости назвать «своим». Брата и сестру здесь приняли достаточно радушно, насколько радушно незнакомые люди, живущие уже долгое время на одной земле поколение за поколением, могли встретить скитающихся путников. Одни добрые люди, пускай поначалу на них и глядели недоверчиво, любезно предложили брату и сестре скверную и пригодную для жилья комнатушку в одном из ветхих домов, считавшихся у них безлюдным. Другие смогли обеспечить Пьетро хоть какой-то работой, прежде чем остальные жители привыкли к крепко сложенному пареньку с серебристыми волосами. Что было очень даже в диковинку для такого маленького провинциального места. Особенно для лиц женского пола.
Поначалу местные девушки хихикали и кидали на него любопытные взгляды издалека. Это продлилось недолго и вскоре они уже искали с ним полноценных диалогов, набиваясь в пассии и откровенно строя глазки. Это было не  удивительно: Максимофф сумел зарекомендовать с хорошей стороны. Он с охоткой брался за все, что ему могли предложить, чтобы хоть какими-то крохами, но обеспечить им с сестрой спокойную жизнь. То, что они заслужили после всего, что произошло. И ему это удавалось. Конечно, не без помощи золотых рук Ванды, что умело справлялись с мелким рукоделием.
Это не до конца, но разделило их. Пьетро пропадал в поселении сутками. Его день начинался засветло, а заканчивался либо с приходом первых сумерек, либо ближе к полуночи, если испытывал нужду в женском внимании. Однако, он никогда не забывал о сестре, что была для него всем. Всем тем, что у него есть в этом мире. Единственным дорогим человеком, забота о котором превосходила любую женскую юбку, какой бы длины она не была.
Блондин смахнул со лба блестящие капельки пота. День постепенно подходил к вечеру, но от этого не становился менее жарким. Сегодня он обещался вернуться пораньше, но немного переоценил свои силы, хоть они и постепенно обретали все большую и большую физическую силу. Утомленный и разгоряченный, он резко выпрямился, когда кто-то позвал его по имени и ласково коснулся напряженного, обнаженного плеча. Хозяйская дочь, ей от силы лет шестнадцать, заботливо протягивала ему кувшин холодной колодезной воды. Улыбнувшись добродушно, Пьетро прошептал слова благодарности, принимая ее подношение. Наверняка была послана матерью, но ему настолько сильно хотелось утолить разразившуюся жажду, что было уже все равно. Посторонние здесь редкость, а местную шпану все знали с малолетства, чтобы сватать за них своих «кровиночек», хоть среди них и находились не менее плохие и работящие парни. Возможно, всему виной было то, как цыган держался в обществе – легко, ненавязчиво и непринужденно, но между тем скованно.
Потому что мутант.
И помимо него мутантов среди остального населения не было.

Он видел, как Патрина рысью пустилась с крыльца, но решил не окликать ее. Мало ли зачем она явилась – кажется, дочь состоятельного фермера была единственной, кто мог войти в круг общения его сестры, у которой сложились несколько проблемные взаимоотношения с другими девушками. И лишь ее беспокойный, в чем-то даже пристыженный взгляд заставил Максимоффа ощутить легкое чувство тревоги, прежде чем толкнуть тяжелую входную дверь.
- А вот и… - к его ногам подкатилось крупное и налитое яблоко. Оно не успело удариться о ботинок только потому, что мутант резко наклонился, подхватывая плод и, коротко потерев о край собственной футболки, щедро надкусил, оглядывая комнату. Натыкаясь глазами на перевернутую корзину и поднимая взгляд синих глаз на сестру, всматриваясь в ее лицо:
- Обронила? Не страшно, - стащив с плеча сумку, мутант прошел к столу, который был как столом для рукоделия, так и для обеда, и опустил на нее свою кладь. - Я принес нам ужин. Колол дрова у дома Греты… помнишь женщину в годах, с такой смешной шляпкой? – не прерывая повествования, юноша поднял корзинку и принялся собирать в нее разбросанные и местами побитые яблоки. - Она решила пригласить нас отужинать, но я сказал ей, что мы лучше поедим дома и она собрала для нас благодарность, - незатейливо проговорив, спидстер выпрямился, а затем кротко добавил. – Я видел Патрину, она так бойко скрылась из виду за углом. Скакала, как ошпаренная. Что-то случилось? – не без толики беспокойства спросил Пьетро, не отрывая взгляда от личика своей близняшки.

+1

4

При виде Пьетро, Ванда испуганно вздрагивает, ей совсем не хочется, чтобы он был свидетелем ее ярости. Он так ласково пытается утешить ее,  что ей сразу же становится стыдно за свой поступок.
- Да, я... Такая неуклюжая, - она вымученно улыбается, как будто извиняясь за свою притворную неловкость и, опустив голову, помогает брату собирать яблоки с дощатого пола. Яблоки ведь, и правда, ни в чем не виноваты. И Патрина тоже.
- Она заходила проведать нас, - врет Максимофф-старшая, не моргнув и глазом. - Яблоки вот... принесла...
«Для тебя».
Во рту становится горько. Чтобы не продолжать неприятного ей разговора, Ванда старается сменить тему:
- Герта? Да, помню ее, хорошая женщина, - она косится в сторону принесенной братом сумки. - Что там? Пахнет здорово.
Она снова заставляет себя улыбнуться, на этот раз получается естественней - аромат от свертка на столе и впрямь исходит головокружительный.

Они ужинают, Ванда с удовольствием уминает свою скромную порцию - если возможно, она всегда старается, чтобы Пьетро досталось больше. Он никогда не жалуется, но она понимает, как утомляет его  физический труд. Ему нужно больше есть и восстанавливать силы. Пьетро в свою очередь знает - или хотя бы догадывается, что сестра делит еду совсем не поровну, но делает вид, что ничего не замечает. Они не раз уже спорили из-за этой ее привычки. Молчание позволяет избегать им ненужной неловкости.
Ванда с интересом слушает рассказ брата о прошедшем дне, расспрашивает его о новостях - в селении и ближайшем городке. Маленькое происшествие с яблоками почти забывается к тому моменту, как она поднимаетсчастью из-за стола, чтобы вымыть пару тарелок - все их невеликое богатство. Почти.
Пока Ванда складывает посуду в раковину, такую же тесную и старую, как все в этом доме, Пьетро с увлечением принимается хрустеть угощением у нее за спиной.
- Что ты думаешь о ней? Она тебе нравится? - перекладывая тарелки, словно невзначай осведомляется Максимофф. Оборачивается и в ответ на недоуменный взгляд близнеца поясняет:
- Патрина. Мне кажется, она к тебе неровно дышит.
«Она и еще десяток соседских девиц».
Дана, Эмилия, Иванка... Они все вьются вокруг Пьетро, и Ванда знает каждую по имени, даже не запоминает их нарочно - они сами откладываются у нее в памяти. Патрина - не самая худшая из всех, но даже ее она не готова принять в качестве пассии Пьетро.
Ванда старается выглядеть непринужденной - ей кажется, что она хорошо справляется, и даже не подозревает о том, как предательски дрожит ее голос. О том, какая звучит ревность в этом невинном как будто бы вопросе. Не замечает, как отчаянно, до белеющих костяшек, цепляется пальцами за поношенную цветастую юбку, как в глазах закипают злые слезы. Она еще не осознает до конца, что чувствует к своему брату, но уже точно знает, что одна только мысль о том, что когда-нибудь ей придется (а, возможно, уже приходится) делить Пьетро с кем-то еще, совершенно невыносима. О том, чтобы подпустить к себе какого-то мужчину, и вовсе речи идти не может. Опыт общения с сильным полом у Ванды скудный, но крайне поучительный: все, чего они хотят от нее - лишь ее тело. Никому нет дела до того, что она чувствует. Никому, кроме Пьетро.
Ванда понимает, что однажды настанет день, когда им придется отпустить друг друга и пойти каждому своей дорогой, и единственное, о чем она мечтает - чтобы этого никогда не произошло. Но, чем старше они становятся, тем ближе подступает этот момент, и это пугает Ванду до безумия. Она готова пойти на все, сделать что угодно, только бы им не пришлось разлучаться. Пьетро должен принадлежать только ей, быть рядом. Всегда.
Разве так должна думать сестра, желающая счастья своему брату? Ванда втайне ругает себя за чувство, которое пока еще по незнанию принимает за эгоизм, прячет его поглубже, скрывает.
Но проклятые яблоки становятся последней каплей. Они оказываются действительно очень  вкусными, и от этого обидно вдвойне.

+1

5

- Яблоки? Люблю яблоки, - заключает юноша коротко. В его голове нет и мысли о том, что эти слова, пророненные им, карябают слух сестры. Не потому, что его не волнует ее мнение по поводу того, что и Патрина, изначально сдружившаяся с обоими близнецами, по итогу начала оказывать ему ненавязчивые знаки внимания и заботы издалека. А потому, что Пьетро попросту не придавал подобному особого значения, изрядно свыкнувшись с отношением, сложившимся к нему со стороны особ противоположного пола.
Максимофф был убежден – если принимать близко к сердцу каждую юбку, то добром это никогда не закончится.
Ужин вышел знатным. Нельзя было сказать, что Ванда готовила из рук вон плохо, но когда за дело берется настоящая зрелая женщина, хранительница домашнего очага, удрученная кулинарным опытом, даже самая малая порция становится божьим благословением. Чудесно приготовленная пища сумела создать для мутанта ощущение того, что он и вправду за сегодня поработал на совесть. Конечно, нечестно поделенная пища была неоднократно оправдана Вандой, как необходима мера для их общего благополучия, но ему всегда было стыдно в такие моменты. Поэтому Пьетро нередко приносил домой что-либо съестного исключительно для сестры, желая таким образом восполнить ее скудное питание. Именно поэтому яблоки оказались особенно уместны. Но, казалось бы, она не спешила по каким-либо причинам к ним притрагиваться.
Ее неожиданный вопрос выбил его из привычной колеи. С куском не пережёванного до конца фрукта седовласый покосился на Ванду. Но не это было той причиной, из-за которой он замер. Ее голос был ровным ровно до того момента, пока она не пояснила свой интерес собственными выводами. И теперь он дрожал.
Алой Ведьме не раз приходилось лицезреть его в обществе девушек. Они неустанно ворковали с цыганом, не теряя ни единой для этого возможности, и он позволял себе отвечать им тем же флиртом –  более ненавязчивым, но оттого не менее притягательным. Ванда никогда не была против. Никогда не обращала на подобное внимание и никогда не упрекала его в его поведении. И пускай местные невзлюбили ее, из-за чего он частенько вскипал, стоило только услышать что-то кривое в адрес его родной сестры, все было нормальным. Казалось нормальным. Не несло никакого дискомфорта. Но только не теперь, когда нависшая над раковиной с грязной посудой Ванда переминалась и наглядно не находила себе места.
Максимофф прожевал и проглотил. Вместе с яблоком он проглотил ее мнение, ставшее комом в горле. Если бы не дрожащий голос и не это нервное переминание выцветшей ткани платья, он бы решил, что она шутит, но нет. Максимофф была серьезна. И Пьетро впервые ощутил, как у него пробегаются мурашки по спине от вида собственной сестры. От взгляда этих глаз, в которых виднеется расстроенный и одновременно злобный блеск.
«Что-то все же произошло», - проносится мысль. А за ней, набирая темп, несутся возможные варианты того, что здесь могло случиться, но все они не ладятся в его голове. Кажутся искусственными. Пьетро никогда не мог и представить, что подобное может произойти, хотя не однократно замечал за собой аналогичное отношение к близнецу. Такое примитивное, но сильное чувство. Горячее. Облизывающее языками черного пламени изнутри. Такое, с которым слишком сложно мириться, но приходится уживаться каждому в разные периоды и на разных этапах жизни.
Ревность.
Его ревность к ней прошла с угасанием ее интереса в отношении мужчин. Слишком поучительным оказались ее встречи с реальностью – такой, какая она есть на самом деле. Вначале Пьетро это тревожило не на шутку, ведь страх оказался настолько силен, что оставаться без него она не могла и вовсе. Но время лечит, пусть и не залечивает. И если временного отсутствия брата Ванда больше не опасалась, то о мужчинах у нее сложилось довольно стойкое впечатление. Больше их в жизни Ванды и Пьетро не возникало вовсе.
Что нельзя сказать о девушках, переходящих ее брату дорогу даже чаще положенного.
Пьетро отложил надкушенное яблоко и, немного критично осмотрев его со всех сторон, промолвил спустя значительную паузу:
- Патрина – добрая девушка. Она не похожа на остальных селянок. Из тех, что читают по вечерам красивые сказки и томно вздыхают в ожидании принца. Но я не он, - выдохнул мутант. - Почему ты… заговорила об этом сейчас? Ведь Патрина не первая… - цыган запнулся, не в силах подобрать слов, продолжая смотреть на сестру и улавливать каждое изменение не только во внешнем поведении. Чувствовать ее внутренне.

+1


Вы здесь » Marvel: New Edge » Прошлое » [11.08.1998] I'm yours, you're mine


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC